Две книги, которые меняют точку зрения
Распечатать запись
Декабрь 12, 2010
Культурологический альманах «Хроника 2000» девятнадцатый год выходит без перерывов. Довольно вспомнить другое периодическое издание такого рода, которое преодолело бы штормы и ураганы украинской Независимости. Да еще и не нарушая задекларированной периодичности — четыре выпуска в год. Герой-капитан этого историко-популярного парусника — поэт Юрий Буряк, опирающаяся на неизменную поддержку Фонда содействия развитию искусств.
Среди десятков книг «Хроники 2000» случались разные: резонансные и проходные. Два последние выпуски — с порядковыми номерами 80 и 81 — принадлежат к безусловно успешным. Начиная от самой идеи — проследить украино-польские контакты и конфликты всей нашей соседской биографии, и к отбору материалов, среди которых есть несколько исследований, осуществленных специально для данного проекта (что, в общем, не характерно для этого альманаха.
«Хроника 2000» всегда ориентировалась на продвинутого любителя истории, которому явно маловато газетно-журнальной публицистики и художественной беллетристики, но одновременно и не очень тянет вчитываться в научные монографии, не говоря уже о копания в архивах. Все это нелюбимый массовому читателю труд берет на себя главный редактор альманаха, выискивая в малодоступных библиофильских и научных источниках интересные публикации, объединенные задуманной темой очередного выпуска.
Итак, перед нами разно сюжетные материалы весьма компетентных украинских исследователей, ранее обнародованных в различных академических сборниках, выходивших тиражом в 100-200 экземпляров. Вместо предисловия — интервью с первым советником посольства Польши Олей Гнатюк. Качество интервью, как знать, зависит не столько от лица опрашиваемого (госпожа Гнатюк — хорошо известная у нас автор нескольких книг про украино-польские отношения), а от профессионализма интервьюера. Таков историк-публицист Игорь Гирич, которому удалось зафиксировать в этой публикации все главные болевые и, так сказать, эрогенные зоны отношений украинский с поляками.
А дальше — разнообразие информации, который способен расширить горизонты понимания и прихотливого читателя. Вот, к примеру, студия о правовой культуре на украинских землях от XIV века, когда здесь сложился административное устройство польского образца. Преодолеть украинскую обычное право полякам так и не удалось. Вывод: «После официального введения на западноукраинских землях польского права, даже в конце ХV в. Украинский право оставалось распространенным и составляло основу».
Другой сюжет также касается правовых коллизий: Гадячская уния 1659 — несбыточная политическая мечта про украино-польскую федерацию. Это было время, когда в значительной степени ушла эйфория от Переяславского воссоединения с Москвой — ежедневная политика последней не оставляла сомнений в своей колонизаторской природе. Гетман Иван Выговский тайно договорился с польским королем о вхождении Украины в Речь Посполитую на тех же условиях, что и при Люблинской унии, которая объединила Польшу и Литву и, собственно, образовала на политической карте Европы новое государство — ту самую Речь Посполитую.
Третья часть этого союза должна была называться Великое княжество Русское, возглавляемое свободно избранным гетманом с местным ополчением, администрацией, судопроизводством, бюджетом и даже чеканкой собственной монеты. Во время чрезвычайного положения (проще сказать, войны, тогда было делом совсем не исключительным) федеративные полномочия распределялись следующим образом: «Не разрешалось Речи Посполитой до Великого княжества Русского вводить каких-либо войск, ни коронных, ни литовских, ни иностранных, только в случае нападения вражеского на Великое княжество Русское. Тогда военная помощь Польше шла бы под верховную власть гетмана». Соглашение таки официально заключили, но и Москва не дремала — организовала вооруженную оппозицию на Левобережье, вскоре заставила Выговского отречься от власти и дезавуировала унию (кстати, крайне негативную роль в реставрации на Украине московских порядков сыграл легендарный запорожский атаман Сирко).
Немало места в обеих выпусках альманаха посвящено художественным контактам. Например, гарвардский профессор Григорий Грабович изучает над значением для польской литературы двух произведений украинской тематики: «Мария» (1825) Антония Мальчевского и «Каневский замок» (1828) Северина Гощинского. Первая поэма, по мнению польских литературоведов, является центральным произведением романтизма (именно Мальчевский, по легенде, подсказал Байрону тему его знаменитой поэмы «Мазепа»). Произведение же Гощинского, по мнению исследователя, является образцом романтической эстетики ужаса. Говоря современным языком, «Каневский замок» — дедушка нынешних триллеров. Это был настоящий бестселлер. А что наиболее интересно для нас — Шевченко Гайдамаки, — несомненно, важная литературная реакция на Каневский замок (отрывок из этой поэмы в переводе Ю. Буряка также помещений в альманахе.
Один из составителей альманаха, литературовед и искусствовед Александр Федорук, написал про украино-польские художественные взаимоотношения пограничья XIX-ХХ веков. В частности, о деятельности одесского поляка Владимира Издебского, который организовал передвижные «Салоны» (Одесса — Киев — Петербург). Когда выставка современного модерного живописи докатилась северной столицы, сторонник старой «передвижнические» школы Илья Репин написал в «Биржевой ведомостях»: «Здесь ждало нас целый ад цинизма западных бездарей». Среди этих «бездарей» были натоди еще малоизвестные Матисс, Редон, Руссо, Синьяк, Вламинк, Брак. А вместе с ними и «недотепы» российские — Борисов-Мусатов, Добужинский, Рылов, Фальк, Лансере, Грабарь.
Упоминавшийся А. Федорук опубликовал — впервые в Украине — разведку о подзабытого польского художника из Киева Евгения Вжеща, которого тогдашняя пресса сравнивала с Шишкиным (в адекватности такой оценки могут убедиться нынешние киевляне — восемь его работ находятся в экспозиции Национального художественного музея, а также москвичи — его пейзаж украшает и Третьяковскую галерею). Популярность Вжеща была такова, что на протяжении 30 лет выходили открытки с репродукциями его украинских пейзажей.
А еще одного киевского поляка-художника — Вильгема Котарбинского — сравнивали со Врубелем. Оба принимали участие в росписях Владимирского собора в Киеве, и именно Котарбинского считают предтечей символизма в русской живописи.
Благодаря книгам Дмитрия Малакова мы хорошо знакомы с киевским поляком-архитектором Владиславом Городецким. В альманахе есть и о другой его коллега — Генрика Гая, автора Бессарабского рынка, вершины тогдашнего строительного модерна. Есть здесь обстоятельный очерк о диаспорного историка И. Лысяка-Рудницкого, о его глубоких рефлексии над фигурой В. Липинского и о сотрудничестве с Ежи Гедройцем, редактором знаменитой парижской «Культуры». Есть об эротическом модерн Винниченко и Пшибышевского от член-кора Тамары Гундоровой. Есть целый раздел мемуаров.
А совсем скоро — новогодние праздники, и вопрос об организации корпоративов возникает на каждой фирме. Ведь качественно организованный корпоративный праздник принесет сплочение коллектива и улучшение взаимопонимания и как результат большую трудоспособность в следующем году. Мы советуем заблаговременно подумать об организации корпоративных мероприятий — ведь если медлить, то ближе к праздникам найти компанию, которая будет заниматься проведением мероприятий для вашей фирмы будет очень сложно.
Есть что сказать?
Вы должны войти для размещения комментария.